+7 (495) 925-66-01 Обратный звонок

Алексей Гинзбург: «Душу дома воссоздать нельзя»


Алексей Гинзбург: «Душу дома воссоздать нельзя»

 

Архитектурная мастерская Гинзбурга была создана в 1995 г. Ее основали Владимир Моисеевич Гинзбург и его сын Алексей Владимирович с целью восстановления дома Наркомфина, построенного по проекту Моисея Яковлевича Гинзбурга в 1928–1930 гг. Сегодня в мастерской трудятся 28 архитекторов и десять инженеров-конструкторов. Их работы были неоднократно отмечены призами на престижных архитектурных конкурсах. В портфолио бюро — жилые комплексы, загородные и курортные резиденции, промышленные объекты, проекты оформления частных и общественных интерьеров. Руководитель мастерской А. В. Гинзбург продолжает традиции знаменитой династии.
 
 
— Алексей, вы подготовили проект реставрации дома Наркомфина, который, к сожалению, пока так и не реализован. Какие у него перспективы?
 
— Этот проект с самого начала был непростым. Я занимаюсь им более 20 лет: сначала помогал отцу, потом работал самостоятельно с несколькими потенциальными инвесторами. И к счастью, основной инвестор, компания МИАН, несмотря на многочисленные трудности, по-прежнему намерен отреставрировать дом Наркомфина. Надо сказать, что качественная научная реставрация всегда обходится дороже нового строительства, поэтому в данном случае мы сталкиваемся с большим количеством технических проблем. Многое, в частности, зависит от выпуска документов, разрешающих работы, которых, увы, пока нет. Хотелось бы начать реставрацию как можно быстрее, потому что стены нуждаются в срочном ремонте. Сейчас мы собираем и согласовываем градостроительную документацию.
 
 
— В результате в доме Наркомфина будет находиться отель?
 
— Концепция реставрации была сформулирована еще в 1996 г. С одной стороны, во главу угла мы поставили сохранение и восстановление оригинальных функций здания: жилье должно остаться жильем, столовая — столовой, спортивный зал можно превратить в выставочный… А с другой — хотелось бы, чтобы у дома как у памятника архитектуры был только один собственник, который должным образом следил бы за его состоянием, поэтому здесь весьма уместна концепция апарт-отеля.
 
За рубежом давно сложилась практика, при которой исторические здания используют под размещение в них отелей. Многие туристы даже специально приезжают в тот или иной город, чтобы пожить какое-то время в старом известном доме, а это уже больше имеет отношение к понятию арт-отеля. Так что сегодня, говоря о будущем дома Наркомфина, используют два термина, но смысл один — он останется жилым, только одну квартиру отведут под музей. Мы хотим доказать, что идеи, заложенные в архитектуре конструктивизма, не потеряли актуальности.
 
Если говорить о М. Гинзбурге, который занимался исследованием и типологией жилища нового времени, то он называл свой проект коммунальным домом. В современном понимании это кондоминиум — комплекс, в котором наряду с жильем имеется необходимая социальная инфраструктура: детский сад, магазин, кафе, столовая. Ничего похожего не было до конца 1920-х гг.
 
 
— События, разворачивающиеся вокруг дома Наркомфина, наглядно демонстрируют проблему сохранения памятников конструктивизма в Москве. Как обстоят с этим дела в Европе? Под силу ли нам перенять зарубежный опыт?
 

Жилой комплекс на улице Луначарского
в Геленджике
 
— Здания эпохи авангарда находятся в уязвимом положении. Для некоторых все еще остается вопрос, считать ли объект памятником или нет, если ему всего 50 лет.
 
Дома 1920-х гг. строили как экспериментальные: при их возведении пробовали новые материалы, технологии строительства. Однако отношение у нас к этим уникальным постройкам было крайне небрежным — эксплуатировали их ужасно, не ремонтировали.
 
В Европе все по-другому. В конце января я принимал участие в конференции международной организации «ДОКОМОМО», которая занимается проблемами сохранения памятников архитектуры. Там был представлен ряд интересных примеров по защите уникальных построек того же периода. Самый яркий из них — реставрация здания архитектурной школы Bauhaus в Германии, возведенного по проекту архитектора Вальтера Гропиуса. Технологии строительства этого объекта схожи с теми, что использовались при создании дома Наркомфина. Архитекторы были знакомы друг с другом, обменивались информацией, смотрели, кто, что и как делает. Среди других примеров реставрации объектов того периода можно отметить виллу «Савой» под Парижем архитектора Ле Корбюзье, проекты, созданные в 1930-х гг. Ханнесом Майером в Германии. В этих случаях мы видим бережное отношение к уникальным постройкам. Очень важно, что сохранен значительный культурный слой — старые дома.
 
При реставрации дома Наркомфина мне бы хотелось использовать немецкий опыт консервации материалов. Ведь даже в результате строгой научной реставрации можно получить абсолютно новый дом, что, к сожалению, зачастую у нас и происходит. Консервация же позволяет сохранить материалы в первозданном виде, а значит, передать дух времени. Конечно, можно построить новый дом той же формы, что и оригинал, но душу дома воссоздать нельзя, она исчезнет. Мы же хотим оставить что-то настоящее, а не макеты, похожие на старинные дома.
 
 
— Считаете ли вы, что участие и поддержка государства — ключевой момент в деле сохранения памятников архитектуры?
 
— Вы знаете, до недавнего времени памятников авангарда в нашей стране стеснялись, и это очень грустно. Их было не так много построено, и те, что сохранились, находятся сейчас в плачевном состоянии. А ведь эти здания — наша визитная карточка, один из самых ценных вкладов в мировую архитектуру. Эпоха конструктивизма — период, когда не мы, а весь мир заимствовал, копировал и перенимал у нас идеи. Более того, советский авангард до сих пор является источником вдохновения для многих ведущих архитекторов с мировым именем, проявляется в их проектах в разных трактовках. Такую визитную карточку нужно ценить, беречь как зеницу ока. К сожалению, это поняли лишь недавно. Безусловно, позиция государства в отношении защиты своей истории, своего наследия должна быть принципиальной.
 
 
— Алексей, над какими проектами вы сейчас трудитесь?
 

Здания архитектурной школы Bauhaus в Германии
 
— У нас в работе сейчас находятся очень разные по своему характеру здания, которые появятся не только в Москве и Подмосковье, но и в других регионах и странах. В данный момент мы создаем несколько проектов — это жилой дом на Трехгорном Валу, административное здание на Земляном Валу в Москве, гостиница «Приморская» на первой линии у моря в Сочи, гольф-клуб рядом с Красной Поляной. На разных стадиях реализации и другие проекты. Например, поселок в Петрово-Дальнем в Подмосковье выходит на этап строительства. Есть несколько небольших объектов в Хорватии и Черногории.
 
Мы стараемся учитывать в своих работах особенности региона и функциональное назначение будущего объекта. Разумеется, дома в Москве и на юге России не могут быть одинаковыми из-за отличий в климате, но их должен объединять авторский почерк.
 
 
— Расскажите, пожалуйста, о жилом комплексе, который должен быть возведен в Геленджике.
 
— Довольно долго проект в Геленджике проходил общественные слушания. Мы надеемся, что в жилом комплексе сложится максимально комфортная, гуманная среда обитания, располагающая к отдыху. Жители должны чувствовать, что находятся не просто в каком-то городе, а на южном курорте. Участок, отведенный под застройку, рельефный, поэтому в ЖК предусмотрено несколько типов домов. Мы постарались учесть в проекте такие особенности, как, например, вид из окон. Самый высокий из 17 корпусов состоит из 12 этажей, но сейчас обсуждается возможность снижения этажности. Хотим создать своего рода город-сад с многоквартирными домами высотой в три-четыре этажа и развитой инфраструктурой.
 
 
— Многие девелоперы из-за кризиса стали уменьшать площади квартир, домов. Эта тенденция как-то отразилась на ваших проектах?
 
— Конечно, корректировки происходят. Пример — тот же ЖК в Геленджике. Между прочим, кризис положительно повлиял на некоторые процессы в девелопменте. Инвесторы и архитекторы стали серьезнее подходить к качеству и технологиям строительства, подыскивать возможные варианты оптимизации расходов. Так, прежде многие проекты были излишне масштабными — с высокой плотностью застройки, гигантским выходом площадей и слишком уж большими квартирами. Но сейчас стало понятно, что избыточные показатели только ухудшают качество объекта. Большие площади, возможно, важны с точки зрения получения прибыли, но на самом деле снижают общий эффект от реализации дома, делают его менее привлекательным для покупателей.
 
Приведу пример. Нашим первым проектом в Сочи был ЖК «Идеал Хаус». Тогда в городе возводили много домов с квартирами в 200–250 кв. м. Мы же предложили отвести больше половины здания под однушки и студии площадью от 40 до 60 кв. м, и эта часть была моментально распродана. Выяснилось, что большинство тех, кто живет или приезжает отдыхать в Сочи, не нуждаются в лишних квадратных метрах.
 
 
— Гарантирует ли успех проекту совместная работа архитектора, девелопера и брокера? Используете ли вы такой подход в своей работе?
 
— Если девелопер, архитектор и риэлтор не работают рука об руку с самого начала, то хорошего результата можно даже не ждать. В моей практике были примеры, когда заказчика волновало не то, как будет выглядеть дом, не цена и даже не то, удастся ли его быстро продать. Иногда основным критерием становились темпы строительства. Во всех этих случаях ничего хорошего не получилось. Я стремлюсь к сотрудничеству, но в конечном итоге все зависит от девелопера.
 
 
— Применяете ли вы в своих проектах концепцию зеленого строительства?
 

Вилла «Савой» под Парижем
 
— Сегодня во всем мире ведутся поиски способов энергосбережения. Исследуют в том числе историческую архитектуру. Как, скажем, нашим предшественникам удавалось строить дома, в которых при отсутствии кондиционирования было нежарко? И таких примеров множество.
 
Однако в стране, которая является одним из крупнейших экспортеров нефти и газа, дело до зеленой архитектуры дойдет в последнюю очередь — слишком уж легко у нас относятся к невосполняемым ресурсам. В России экономией считается дешевое строительство, и мало кто задумывается, во что выльется эксплуатация здания. Иностранцы же готовы переплатить на этапе строительства, чтобы впоследствии снизить расходы на содержание объекта. Что касается нашей мастерской, то мы работаем с несколькими иностранными инженерами, которые предлагают нашим заказчикам различные решения оптимизации. Однако зачастую девелоперы и инвесторы отклоняют их только потому, что за это нужно заплатить дороже сегодня.
 
 
— В чем, по-вашему, больше всего нуждается сегодня город?
 
— Город — это не только дома, проезжая часть, а еще бульвары, скверы, парки, поэтому нужно бережно относиться к благоустройству, городскому дизайну. Если площади будут сплошь уставлены торговыми центрами, скверы — вырубаться под точечную застройку, то через какое-то время город просто исчезнет. Мы получим второй Манхэттен, в котором есть лишь один большой парк, а вокруг все плотно застроено небоскребами, а нам этого, наверное, все-таки не хочется.
 
 
— Какой стиль характерен для нашей эпохи?
 
— Стиль модернистской архитектуры. В 1930–1950-е гг. он назывался международным, потому что уже тогда завоевал практически весь мир. В нем функция, конструкция дома, коммуникации, внешняя и внутренняя среда определяли форму и выразительные средства, но к концу века пришло понимание, что необходимо соотносить дома с окружением, уже имеющимися постройками, особенно в исторических городах.
 
 
— Можете ли вы предположить, что нового появится в архитектуре, например, через десять лет?
 
— Лет через десять будут построены дома, которые сейчас находятся на стадии проектирования, поэтому вряд ли мы увидим что-то принципиально новое. Ведь 10–15 лет — очень маленький срок для архитектуры. Мы живем в эпоху, которая началась в ХХ в. со всеми его промышленными, социальными революциями, в результате которых возникла новая жизнь, новый стиль. Возможно, дома, возведенные в этот период, пока кажутся нам разными, но это только потому, что мы смотрим на них с очень близкого по времени расстояния. Скажем, классическая архитектура эпохи Возрождения сегодня предстает перед нами как что-то цельное, монолитное, но если бы мы жили в то время, различали бы отдельные течения, тенденции, веяния и слушали бы до хрипоты спорящих между собой авторов этих течений. То же самое происходит и с современной архитектурой — лишь с течением времени можно будет определить стиль.
 

 

03.05.2010
Беседовала Анна КУЗНЕЦОВА.

источник: журнал Недвижимость и Цены

Курсы валют
1$ = 59.00р.
1€ = 66.08р.

Контакты

Москва, ул. Щепкина,
47/1, офис 3, этаж 2-й


тел.: +7(495)925-39-36
+7(495)925-66-01

Отзывы БЕСТ Недвижимость
Илья и Елена 26.06.17

Выражаем благодарность Игорю за профессионализм и доброжелательность. Покупка недвижимости прошла...

Никита 25.06.17

Спасибо, Игорь! Помог подобрать отличный участок, сделка прошла четко, в срок и без каких-либо не...

Гиви Сергеевич 23.06.17

Спасибо большое Горбунову Александру за плодотворную работу!
Вы поработали отлично!
Ишо ра...

Светлана Дымченко 22.06.17

Хочу выразить благодарность своим коллегам Руководителю отдела Андриановой Марине Александровне и...

Олег 20.06.17

Выражаю благодарность Горбунову Александру за работу, по совершению сделки купли продажи участка!...

Все отзывы »